Русский
После князя Андрея к Наташе подошел Борис, прося ее на кадриль, и потом еще несколько молодых людей, так что, раскрасневшаяся и счастливая, передавая своих лишних кавалеров Соне, она весь вечер не переставала танцевать. Она ничего не замечала и не видела из того, чем занимались все на этом бале. Она не только не заметила, как государь долго говорил с французским посланником, как он особенно милостиво говорил с такою-то дамой, как такой-то принц и такой-то сделали и сказали то-то и то-то, как Элен имела большой успех и удостоилась особенного внимания такого-то; она даже не видала государя и заметила, что он уехал, потому что после его отъезда бал оживился. Одно из веселых котильонов, перед ужином, князь Андрей опять танцевал с Наташей. Он напомнил ей их первую встречу в отрадненской аллее и то, как она не могла заснуть в лунную ночь, и как он невольно слышал ее. Наташа покраснела при этом воспоминании и старалась оправдаться, как будто было что-то стыдное в том чувстве, в котором она невольно дала подслушать князю Андрею.
Князь Андрей, как все люди, выросшие в свете, любил встречать в свете то, что не имело на себе общего светского отпечатка. И такова была Наташа, с ее удивлением, радостью и робостью и даже ошибками во французском языке. Он с нею обращался особенно нежно и осторожно. Он сидел подле нее, разговаривал с ней о самых простых и ничтожных предметах, любовался на ее радостную улыбку. В середине котильона, окончив одну из фигур, Наташа, тяжело дыша, подходила к своему месту, когда ее опять пригласил другой кавалер. Она устала и запыхалась, и, видимо, подумала отказаться, но тотчас же опять весело подняла руку на плечо кавалера и улыбнулась князю Андрею.
— Я бы рада была отдохнуть и посидеть с вами, я устала; но вы видите, как меня выбирают, и я этому рада, и я счастлива, и я всех люблю, и мы с вами всё это понимаем, — и еще много, много чего сказала эта улыбка. Когда кавалер оставил ее, Наташа побежала через залу, чтобы взять двух дам для фигур.
— Ежели она подойдет прежде к своей кузине, а потом к другой даме, то она будет моею женой, — сказал сам себе совершенно неожиданно князь Андрей, глядя на нее. Она подошла прежде к кузине.
— Какой вздор иногда приходит в голову! — подумал князь Андрей; — но верно только то, что эта девушка так мила, так особенна, что она здесь не протанцует месяца и выйдет замуж.... Это здесь редкость, — думал он, когда Наташа, поправляя спустившийся с корсажа розан, усаживалась подле него.
В конце котильона старый граф подошел в своем синем фраке к танцующим. Он приглашал князя Андрея к себе и спрашивал дочь, весело ли ей. Наташа не отвечала и только улыбнулась таким взглядом, который с упреком говорил: «Как можно было спрашивать об этом?»
— Такого веселья еще никогда со мной не бывало! — сказала она, и князь Андрей заметил, как быстро поднялись ее худенькие руки, как будто желая обнять отца, и тотчас же опустились. Наташа была счастлива, как никогда еще в своей жизни. Она находилась на той высшей ступени счастия, когда человек делается вполне добр и хорош и не верит в возможность зла, несчастия и горя.
На этом бале Пьер в первый раз почувствовал себя оскорбленным тем положением, которое занимала его жена в высших сферах. Он был мрачен и рассеян. На лбу его была глубокая складка, и он, стоя у окна, смотрел через очки, никого не видя.
Наташа, направляясь к ужину, прошла мимо его.
Мрачное, несчастное лицо Пьера поразило ее. Она остановилась против него. Ей хотелось помочь ему, передать ему избыток своего счастия.
— Как весело, граф! — сказала она. — Не правда ли?
Пьер рассеянно улыбнулся, очевидно не поняв того, что ему говорили.
— Да, я очень рад, — сказал он.
«Как могут они быть недовольны чем-нибудь! — думала Наташа. — Особенно такой хороший, как Безухов!» На глаза Наташи все бывшие на бале были одинаково добрые, милые, прекрасные люди, любящие друг друга: никто не мог обидеть друг друга, и потому всем должно было быть весело.